взлом
   

News:
здесь самое интерестно Астрид Линдгрен. Эмиль из Леннеберги Л. Брауде, и Е. Паклина, перевод 1986 Изд. "Азбука", Санкт-Петербург, 1997 г. Эмиль из Леннерберги Новые проделки Эмиля из Леннерберги! Жив еще Эмиль из Леннеберги! Иди и Эмиль из Леннерберги* ЭМИЛЬ ИЗ ЛЕННЕБЕРГИ *

  • рассказы
  • Дженни Дэйл Красный, как огонь Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • ВОСКРЕСЕНЬЕ, 8 ИЮЛЯ Как Эмиль вволю повеселился на Хультсфредской равнине Альфред, тот самый, что служил в Каттхульте, очень любил детей. Осо- бенно Эмиля. Эмиль без конца проказничал и был настоящий сорванец, но Альфред не обращал на это внимания. Он все равно любил Эмиля и даже вы- резал ему из дерева прекрасное деревянное ружье. С виду оно было как настоящее, хотя, ясное дело, не стреляло. Но Эмиль орал "пиф-паф!" и все равно стрелял, так что каттхультовские воробьи от страха подолгу не по- казывались на дворе хутора. Эмиль обожал свое ружье и не желал расста- ваться с ним даже ночью. - Хочу ружейку! - вопил он на чистейшем смоландском наречии и совсем не радовался, когда мама, ослышавшись, приносила его кепчонку. - Не хочу шапейку! - орал Эмиль. - Хочу ружейку! И мама приносила ружье. Да, Эмиль обожал свое ружье, а еще больше - Альфреда, который смасте- рил ему ружье. И неудивительно, что Эмиль расплакался, когда Альфреду пришлось ехать на Хультсфредскую равнину отбывать воинскую службу. Ты, верно, не знаешь, что значит "отбывать воинскую службу"? Видишь ли, так в прежние времена назывались военные сборы, на которых учили солдатскому делу. Все работники из Леннеберги, да и из других селений, должны были отбывать военную службу и учиться воевать. - Подумать только! И надо же такому случиться, как раз когда приспело время сено возить, - сказал папа Эмиля. Ему вовсе не улыбалось потерять Альфреда в разгар сенокоса, в самую горячую пору. Но ведь работниками из Леннеберги командовал не папа Эми- ля, а король со своими генералами. Они-то и решали, когда этим парням ехать в Хультсфред учиться быть солдатами. Правда, Альфред должен был снова вернуться домой, когда его хорошенько обучат солдатскому ремеслу. А на это много времени не потребуется. Так что Эмилю незачем было ре- веть. Но он все равно ревел, а заодно с ним ревела и Лина. Потому что не только Эмиль любил Альфреда. Альфред не плакал. Он сказал, что в Хультсфреде можно вволю повесе- литься. А когда повозка с Альфредом покатила со двора и опечаленные до- мочадцы замахали ему на прощание, Альфред ухмыльнулся и запел, чтобы никто больше не горевал. Вот какой куплет он спел: В городе Экше на Реннской долине Шведскую польку пляшут шутя, И с хуторов на Хультсфредской равнине Девицы в танцах кружат до утра. Халли-дайен, халли-далли-да, Балли-дайен, балли-далли-да... Больше из песенки Альфреда они ничего не расслышали, потому что вовсю заголосила Лина, а вскоре повозка с Альфредом скрылась за поворотом. Мама Эмиля пыталась утешить Лину. - Не горюй, Лина, - уговаривала она. - Успокойся хотя бы до восьмого июля. Тогда в Хультсфреде будет праздник, и мы съездим туда и навестим Альфреда. - Я тоже поеду в Хультсфред. Я тоже хочу вволю повеселиться и навес- тить Альфреда, - заявил Эмиль. - И я, - сказала маленькая Ида. Но мама покачала головой: - На этих праздниках ничего веселого для детей нет. Вы только потеря- етесь в такой давке. - Потеряться в давке тоже весело, - убежденно сказал Эмиль, но это ему все равно не помогло. Утром восьмого июля папа, мама и Лина поехали на праздник в Хультсфред, оставив Эмиля и маленькую Иду дома с Кресой-Майей, которой велели присмотреть за детьми. Креса-Майя была маленькая тщедушная ста- рушка; иногда она приходила в Каттхульт помочь по хозяйству. Маленькая Ида была доброй и послушной девочкой. Она тотчас забралась к Кресе-Майе на колени и потребовала страшных-престрашных сказок о при- видениях. Сказки отвлекли и развеселили Иду. Другое дело Эмиль. Он просто кипел от злости. С ружьем в руках он взбежал на пригорок к конюшне, приговаривая: - Дудки, так я их и послушаюсь! Я тоже поеду в Хультсфред и вволю по- веселюсь. Чем я хуже других! Решено. Поняла, Юллан? Последние слова были обращены к старой кобыле, которая паслась на лу- жайке за конюшней. Был в Каттхульте и молодой жеребец, его звали Маркус. Но в эту минуту Маркус бежал по дороге в Хультсфред, увозя маму, папу и Лину. Да, некоторым так можно уезжать из дома и веселиться! - Ничего! Кое-кто поскачет за ними следом, да так быстро, что только ветер в ушах засвистит! - сердито пробурчал Эмиль. - Едем, Юллан! Сказано - сделано! Эмиль накинул на кобылу узду и повел ее с лужайки. - Не бойся, - сказал он лошади. - Альфред обрадуется, когда я приеду, а ты наверняка найдешь себе под пару какую-нибудь подружку, старую доб- рую кобылку. Будете вместе ржать, раз уж ты не сможешь, как я, вволю по- веселиться. Он подвел Юллан к калитке, ему ведь нужно было на что-нибудь влезть, чтобы вскарабкаться ей на спину. Ух и хитер был этот мальчишка! - Гоп-ля! - сказал Эмиль. - Халли-дайен, халли-далли-да! Да, а попро- щаться с КресойМайей? Ладно, попрощаемся, когда вернемся назад. Юллан затрусила вниз с холма. На спине у нее гордо восседал Эмиль, держа ружье наперевес. Ружье он, конечно, прихватил с собой в Хультсфред! Раз Альфред солдат, Эмиль тоже надумал пойти в солдаты; у Альфреда - винтовка, у Эмиля - ружье. Это все едино, теперь они оба сол- даты. Иначе и быть не может, решил Эмиль. Юллан была совсем старой. Она не спеша трусила по холмам, а чтобы ло- шадь не утратила интереса к путешествию, Эмиль напевал ей песенку на чистейшем смоландском наречии: Кобылка чуть трусит рысцой, Совсем плоха, совсем стара. Ну не беда! Ну не беда! Пусть только довезет меня! Дорога ровная легла! И хотя Юллан на ходу дремала, едва переставляя копыта и спотыкаясь на каждом шагу, всетаки в конце концов они прибыли в Хультсфред. - Эй! - закричал Эмиль. - Теперь мы вволю повеселимся! Но он тут же замолчал, широко раскрыв глаза от удивления. Он слыхал, конечно, что людей на свете тьма-тьмущая, но не знал, что все они собе- рутся именно здесь, в Хультсфреде. Никогда не доводилось ему видеть столько народу. Тысячи людей окружили огромную равнину со всех сторон, а посредине, на площадке, шли военные учения. Солдаты вскидывали ружье на плечо, равнялись напра-а-во и нале-е-во и вообще делали все то, что обычно делают солдаты. Какой-то толстый старикашка разъезжал верхом на коне; он фыркал, кричал на солдат и приказывал им, а они слушались его не возражая и делали все, что он велел. Эмиля это удивило. - Кто же тут командует? Разве не Альфред? - спросил он стоявших поб- лизости крестьянских мальчишек. Но они только смотрели во все глаза на солдат и ничего не ответили. Сначала Эмиля тоже забавляло, как солдаты вскидывают ружья. Но вскоре ему это надоело, и он захотел разыскать Альфреда. Ради чего же он прие- хал сюда? Но все солдаты были в одинаковых синих мундирах и похожи друг на друга. Найти здесь Альфреда было делом нелегким. - Ну и что ж, пусть Альфред сам меня увидит! - сказал Эмиль своей ло- шади. - Он засмеется, подбежит ко мне, и пусть тогда этот злющий стари- кашка сам вскидывает ружье на плечо сколько ему вздумается. Чтобы Альфред, поскорее заметил его, Эмиль выехал вперед из толпы и, остановившись перед строем солдат, завопил что есть мочи: - Альфред, где ты? Выходи, давай повеселимся хорошенько! Разве ты не видишь, что я здесь? Конечно, Альфред увидел Эмиля - Эмиля в его кепчонке и с ружьем, Эми- ля верхом на старой кобыле. Но Альфред стоял в строю вместе с другими солдатами и не смел подойти к Эмилю, опасаясь толстого злого старикашки, который фыркал, орал и командовал без конца. Вместо Альфреда к Эмилю подъехал сам толстый злой старикашка и очень добрым голосом спросил: - Что случилось, мальчик? Ты потерялся? Где твои мама с папой? Таких дурацких вопросов Эмиль давным-давно не слыхал. - Это я-то потерялся? - спросил Эмиль. - Я-то здесь! А если кто и по- терялся, так это мама с папой. Эмиль был совершенно прав. Его мама сказала, что на Хультсфредской равнине маленькие дети могут потеряться. Но теперь она сама вместе с па- пой и Линой попала в страшную давку, и все они чувствовали себя потерян- ными, потому что никто из них не мог даже пошевелиться. Правда, они видели Эмиля! Да, они видели, как он появился в своей "шапейке", со своей "ружейкой" верхом на старой кобыле, и папа Эмиля сумрачно сказал: - Ну, чует мое сердце, придется Эмилю стругать еще одного старичка! - Похоже на то! - подтвердила мама. - Но как бы нам добраться до Эми- ля? В этом-то все и дело! Если тебе доводилось бывать на празднике, по- добном хультсфредскому, ты поймешь, что там творилось. Как только солда- ты кончили маршировать и ушли, огромная толпа, окружавшая равнину, хлы- нула туда со всех сторон. Началась страшная давка, и о том, чтобы найти Эмиля, нечего было и думать, самому бы не потеряться. Эмиля искали не только мама с папой, но и Альфред, который получил увольнительную. Он хотел повеселиться вместе с Эмилем. В страшной толчее на Хультсфредской равнине было, однако, совсем не просто кого-нибудь найти. Почти все, кто там был, кого-то искали. Альфред искал Эмиля, Эмиль - Альфреда, мама Эмиля - сына, Лина - Альфреда, а папа Эмиля искал маму. Вот она-то поте- рялась по-настоящему, и папе пришлось искать ее битых два часа, пока он наконец не увидел ее, совершенно отчаявшуюся, зажатую в толпе толстых горожан из Виммербю. Но Эмиль не нашел никого, и никто не нашел Эмиля. Тогда он понял, что пора хорошенько повеселиться одному, иначе он все упустит. Но прежде чем начать развлекаться, ему надо было пристроить Юллан к какой-нибудь подружке, старой доброй кобылке, чтобы они ржали за компа- нию, ведь он почти обещал ей это. Никакой старой кобылки для Юллан Эмиль не нашел. Но зато он нашел Маркуса, а это было куда лучше. На опушке леса, крепко привязанный к де- реву, Маркус жевал сено. А рядом стояла их собственная старая повозка из Каттхульта, которую Эмиль тотчас признал. Встретив Маркуса, Юллан замет- но обрадовалась. Эмиль привязал ее к тому же дереву и бросил ей охапку сена из повозки - сено в эту пору всегда возили с собой, - и Юллан тоже принялась жевать. Тут и Эмиль почувствовал, что от голода у него сосет под ложечкой. - Но сена мне, однако, не хочется, - сказал он. Да и зачем ему сено? Ведь вокруг столько палаток, где продают сколько угодно бутербродов с колбасой, булочек и пряников. Конечно, тем, у кого в кармане водятся денежки. И было на ярмарке полным-полно всяких развлечений для тех, кто хотел вволю повеселиться. Цирк и танцевальная площадка, увеселительные аттрак- ционы, ресторанчики, карусель и другие развлечения. Подумать только! Там был и шпагоглотатель, который умел глотать шпаги, и огнеглотатель, кото- рый умел глотать огонь, и одна очень внушительного вида дама с окладис- той бородой, которая ничего не умела глотать, кроме разве кофе с булоч- ками, и то не чаще одного раза в час. От этого, конечно, не разбогате- ешь, но ей повезло: у нее была борода. Она показывала свою бороду за деньги и неплохо на этом зарабатывала. На Хультсфредской равнине за все надо было платить, а денег у Эмиля не было. Зато, как вы уже знаете, он был хитрый мальчишка, и ему хотелось уви- деть как можно больше. Он начал с цирка, потому что это оказалось проще всего. Надо было только взобраться на ящик по Другую сторону балагана и заглянуть в дырочку в парусине. Эмиль так смеялся над потешавшим всех клоуном, что в конце концов с грохотом свалился с ящика и ударился голо- вой о камень. Тогда он махнул рукой на цирк. К тому же он сильно прого- лодался. - Какое уж тут веселье натощак, - сказал Эмиль, - а без денег еду не получишь. Надо чтото придумать. Он видел, что здесь, на Хультсфредской равнине, много разных способов заработать деньги, так что и ему какой-нибудь мог пригодиться. Огонь и шпаги он глотать не умел, бороды у него не было, что же ему оставалось делать? Эмиль стоял в нерешительности и размышлял. Вдруг он увидел, что пос- реди толпы сидит на ящике бедный слепой старик и распевает песни. Песни были грустные и жалостные, но за них ему подавали деньги. На земле рядом с нищим лежала шапка, и добрые люди все время бросали в нее мелкие мо- нетки. "Так и я могу, - подумал Эмиль. - Здорово мне повезло, шапейка как раз при мне". Положив кепку на землю, он встал в позу и принялся горланить песню "Кобылка чуть трусит рысцой..." для всех, кому не лень было его слушать. Вокруг сразу же столпился народ. - Какой славный мальчуган, - говорили люди. - Наверное, он очень бед- ный, раз поет здесь за деньги. В те времена было много бедных детей, которым нечего было есть. И вот одна добрая женщина подошла к Эмилю и спросила: - Скажи, дружок, тебя чем-нибудь кормили сегодня? - Да ничем, кроме сена! - ответил Эмиль. Тут все стали его жалеть. А у доброго крестьянина-коротышки из селе- ния Вена даже слезы выступили на глазах. Он плакал от жалости к этому несчастному ребенку, бедному сироте с такой красивой кудрявой головкой. В кепку Эмиля полетели монетки в два, пять и десять эре. И добрый крестьянин-коротышка из селения Вена выудил из карманов штанов монетку в два эре, но тут же пожалел об этом и сунул ее обратно в карман, шепнув Эмилю: - Если подойдешь к моей повозке, я накормлю тебя сеном вволю. Но теперь у Эмиля было полным-полно денег. Он подошел к палатке и на- купил целую гору бутербродов, булочек, пряников и много-много сока. Проглотив мигом всю эту еду, он за четыре кроны и двадцать эре сорок два раза прокатился на карусели. Никогда раньше Эмилю не приходилось ка- таться на карусели, он и не знал, что на свете бывают такие веселые развлечения. "Ну уж теперь-то я веселюсь от души, - думал он, крутясь на карусели так быстро, что его кудрявые волосы развевались по сторонам. - Много ин- тересного было в моей жизни, но такого - никогда". Потом он вволю насмотрелся на шпагоглотателя, на огнеглотателя и на бородатую даму. После всех этих удовольствий у него осталось всего-нав- сего два эре. "Спеть, что ли, еще и снова набрать денег? - подумал Эмиль. - Здесь все такие добрые! " Но тут он почувствовал, что устал. Петь ему больше не хотелось, и не до заработка было... последнюю монетку в два эре он отдал слепому стари- ку. Потом он еще немного послонялся в толпе, пытаясь найти Альфреда, но безуспешно. Эмиль был не прав, думая, что все люди добрые. Попадались и злые; кое-кто из них приехал в тот день на Хультсфредскую равнину. В те време- на в округе бесчинствовал дерзкий вор по прозвищу Воробей. Его боялся весь Смоланд, а об отчаянных выходках Воробья немало писали в газетах - ив "Смоландском вестнике", и в "Хультсфредской почте". На всех праздни- ках и ярмарках, везде, где бывали люди и водились деньги, откуда ни возьмись появлялся Воробей и тащил все, что попадалось под руку. Чтобы никто не мог его узнать, он всякий раз нацеплял на себя новую бороду и усы. В тот самый день он приехал на Хультсфредскую равнину с черными усами и в надвинутой на глаза черной широкополой шляпе и так и шнырял повсюду в поисках добычи. Но никто не знал, что на равнине рыщет Воро- бей, иначе бы все перепугались до смерти. Будь Воробей поумнее, он не явился бы на Хультсфредскую равнину в тот самый день, когда туда прискакал со своим ружьем Эмиль из Леннеберги. Угадай, что же там произошло. Эмиль не спеша бродил в поисках Альфреда и случайно вновь оказался у балагана бородатой дамы. Занавеска, прикрывавшая дверной проем, была приподнята, и он увидел, что она считает деньги, проверяет, сколько за- работала в этот праздничный день на Хультсфредской равнине. Выручка была, как видно, немалая, потому что она довольно ухмыльну- лась и погладила свою бороду. Вдруг она увидела Эмиля. - Заходи, малыш! - крикнула она. - Можешь смотреть на мою бороду сов- сем бесплатно. Ты такой славный! Эмиль уже видел эту бороду, но ему неудобно было сказать "нет", раз его так любезно пригласили. И к тому же совсем бесплатно. Он вошел в ба- лаган со своей "шапейкой" и своей "ружейкой" и уставился на бородатую даму. Он насмотрелся на ее бороду не меньше чем на двадцать пять эре. - Откуда у вас такая красивая борода? - вежливо спросил он. Но бородатая дама не успела ему ответить. В ту же минуту чей-то наго- няющий ужас голос прошептал: - Выкладывай деньги, а не то бороду оторву! Это был Воробей, который незаметно прокрался в балаган. Бородатая дама побледнела. Бедняжка, она немедленно отдала бы все деньги Воробью, не будь с ней Эмиля. Он шепнул: - Возьми скорей мою ружейку! И бородатая дама схватила его ружье, которое Эмиль так предусмотри- тельно ткнул ей в руки. В полутьме балагана бородатая дама подумала, что ружье настоящее и из него можно стрелять. Но самое интересное... так ду- мал и Воробей! - Руки вверх! Стрелять буду! - завопила бородатая дама. Воробей побледнел и поднял руки. Он весь дрожал от страха, пока боро- датая дама зычным голосом, гремевшим над всей Хультсфредской равниной, звала на помощь полицейских. Явились полицейские, и с тех пор никто и никогда больше не видел Во- робья ни в Хультсфреде, ни в каком-либо другом месте. И тогда настал ко- нец воровству в Смоланде. Право слово, я не вру, вот как бывает на све- те! Бородатую даму очень хвалили и в "Смоландском вестнике", и в "Хультсфредской почте" за то, что она поймала Воробья. Но никто ни сло- вом не обмолвился об Эмиле и о его "ружейке". Так что, помоему, настало время рассказать правду о том, как все было на самом деле. - Повезло, что я захватил в Хультсфред и шапейку, и ружейку, - сказал Эмиль, когда полицейские увели Воробья в кутузку. - Да, да, ты замечательный мальчуган, - сказала бородатая дама. - Мо- жешь смотреть на мою бороду сколько хочешь совсем бесплатно. Но Эмиль устал. Ему не хотелось смотреть ни на какую бороду. Ему даже не хотелось вволю повеселиться, и вообще ничего не хотелось. Только бы поспать. Потому что над Хультсфредской равниной уже спустился вечер. По- думать только, прошел целый долгий день, а Эмиль так и не нашел Альфре- да! Папа и мама Эмиля, да и Лина, тоже устали. Они без конца искали Эми- ля, Лина же не переставая искала Альфреда, и больше искать у них не было сил. - Ой, мои ноги! - простонала мама Эмиля, а папа угрюмо покачал голо- вой. - Веселенький праздник, нечего сказать, - проворчал он. - Поехали до- мой в Каттхульт, больше нам здесь делать нечего. И они потащились к лесной опушке, чтобы запрячь коня и тронуться в путь. И тут они увидели, что к дереву рядом с Маркусом привязана и Юллан и что они вместе жуют сено. Мама зарыдала. - Где мой маленький Эмиль? - причитала она. Лина, дернув головой, в сердцах сказала: - Вечно он со своими проделками, этот мальчишка! Вот уж настоящий сорвиголова! И тут вдруг папа, мама и Лина услыхали, что кто-то несется к ним во всю прыть. Это был вконец запыхавшийся Альфред. - Где Эмиль? - спросил он. - Я искал его целый день. - А мне-то что до него, - зло сказала Лина и уселась в повозку, чтобы ехать домой. Подумать только! Она тут же наткнулась на Эмиля! В повозке оставалось еще немного сена, и на этом-то сене и спал Эмиль. Понятно, он проснулся, когда Лина взгромоздилась на него. И сразу же разглядел того, кто прибежал сюда запыхавшись и стоял рядом с ним. Эмиль обхватил шею Альфреда, одетого в синий солдатский мундир. - Это ты, Альфред?! - спросил он. И тут же снова заснул. Потом хуторяне поехали домой в Каттхульт. Маркус тянул повозку, а привязанная к повозке Юллан трусила сзади. Время от времени Эмиль просы- пался и видел темный лес и светлое летнее небо; он чувствовал свежесть ночи, вдыхал запах сена и лошадей, слышал, как стучат их копыта и поск- рипывают колеса повозки. Но все-таки большую часть пути он спал, и ему снилось, что Альфред скоро вернется домой, в Каттхульт, к нему - Эмилю. Альфред непременно должен вернуться. Это было восьмого июля, когда Эмиль повеселился от души на празднике в Хультсфреде. Угадай, кто еще искал Эмиля в тот день. Спроси Кресу-Ма- йю. Нет, лучше не надо, а то она очень расстроится и на руках у нее выс- тупят красные пятнышки, которые очень чешутся и потом долгодолго не схо- дят. Теперь ты слышал, что натворил Эмиль и седьмого марта, и двадцать второго мая, и десятого июня, и восьмого июля, но в календаре найдется еще сколько угодно свободных дней для того, кто хочет проказничать. А Эмиль хотел. Он проказничал почти каждый день, весь год напролет, и в особенности девятнадцатого августа, одиннадцатого октября и третьего но- ября. Ха-ха-ха! Я просто умираю от смеха, как вспомню, что он натворил третьего ноября! Но я обещала маме Эмиля никому никогда про это не расс- казывать! Хотя именно в тот день леннебержцы пустили по всей округе под- писной лист. Жалея своих соседей Свенссонов из Каттхульта, тех самых, у которых не ребенок, а настоящий сорвиголова, они сложились по пятьдесят эре каждый, завязали собранные деньги в узелок и пришли к маме Эмиля. - Хватит этих денег, чтобы отправить Эмиля в Америку? - спросили они. Нечего сказать, здорово придумали! Отправить Эмиля в Америку!.. Еще неизвестно, кто тогда достался бы им в председатели муниципалитета! Ну, когда настал бы срок. К счастью, мама Эмиля не согласилась на это дурац- кое предложение. В сердцах она швырнула узелок с такой силой, что деньги разлетелись по всей Леннеберге. - Эмиль - чудесный малыш, - сказала мама, - и мы любим его таким, ка- кой он есть! Хотя мама и защищала всегда своего Эмиля, сама она немного беспокои- лась за него. Мамы всегда беспокоятся, когда люди приходят жаловаться на их детей. И вот как-то вечером, когда Эмиль лежал в кровати со своей "шапейкой" и своей "ружейкой", она подошла и села рядом. - Эмиль, - сказала она, - ты скоро подрастешь и пойдешь в школу. Как же ты будешь вести себя в школе, раз ты такой сорванец и проказам твоим нет конца? Эмиль лежал в постели - ну просто ангелочек: светлый, кудрявый, голу- боглазый. - Халли-дайен, халли-далли-да, - запел он, так как и слушать не желал такую болтовню. - Эмиль, - строго повторила мама, - как ты будешь вести себя в школе? - Хорошо, - пообещал Эмиль. - Может, я перестану проказничать... ког- да пойду в школу. Мама Эмиля вздохнула. - Ну что же, будем надеяться, - сказала она и пошла к двери. Тогда Эмиль, приподняв голову и улыбнувшись, лукаво добавил: - Но я не ручаюсь... прожллжения страница 1 2 3 4 5 6 7

    .


    здесь самое интерестно
    взлом почты mail
    Цена deti.oracoll.ru Счетчик тИЦ и PR Яндекс.Метрика